мясо есть жизнь

здравствуйте, господа присяжные.

я считаю, что идти к министру культуры с чупа-чупсом во рту и с грязными мыслями в голове - верх неприличия, кощунство и наплевательство на наше правительство!

такие эммм, с вашего позволения, граждане, должны быть наказаны по всей строгости УК НКР.

но, чёрт побери, как всё это очаровательно!

а ещё, у нас продают торт  "пьяная вишня". на армянском это художество звучит как "harbac bal". мне тоже нравится название, но на вкус пробовать не стану, потому что оно угрожающе-шоколадное, и ликёру там ноль. эти кондитеры буржуи, что же с ними поделаешь.

Цезарь! хочешь скажу, почему ты должен скорее вернуться? всё просто. когда закаты обнимают рассветы, а звёзды танцуют с солнцами,  поёт этот ветер, этот холодный  голубой ветер, и тебе кажется, что кто-то уронил на улице билет на лучший концерт в мире, а ты, шаря носком туфли в листьях, подобрал его. как только ты прикоснулся к нему, он стал твоим. и ты стоишь на улице, пустынной и тёмной, и слушаешь этот оркестр, и даже если проедет машина, она не помешает этим звукам, нет. она лишь добавит тревожности и капельку волнения в рождение этой гармонии.

привет, Цезарь. как твои дела?

у нас всё по-старому, только Эрих перебрался на чердак, да бабушка чуть не попала под машину. ещё, закаты стали слаще, а рассветы - прозрачнее, так, что сквозь них можно вдохнуть горы.

мне хочется узнать, что стало с твоим другом-мексиканцем, который болел оспой. он жив? если да, то передай мой привет.

пожалуй, я сейчас поднимусь к Эриху и продолжу письмо там.

при упоминании о тебе у Эриха началась эйфория. он сидит рядом и водит глазами по каждой строчке моего письма, и просит передать, что очень скучает и ждёт тебя.

тут, на чердаке, завалялся мой старый велосипед без шин и спиц, насос и Сиреневый термос, Жестяной Термос моих ощущений. хочешь, расскажу тебе о нём? он просто хранит ощущения и воспоминания тёплыми и свежими.

ощущения в моём термосе самые разные - мягкие или острые, короткие или длинные, розовые или чёрно-белые., иногда даже бесформенные и лишённые всякого запаха. они живут своей жизнью, лишь иногда возбуждая моё воображение в более или менее извращённых формах. когда я думаю о тебе, Цезарь, они огненно-красные, горячие, мягкие наощупь и острые на вкус, они пахнут мятными приправами и весной.

мой термос знает всё. он даже помнит смущённую улыбку Гомеса, сидящего в кресле и пишущего удивительно длинные письма. знаешь, Цезарь, этот Гомес - чудный малый. надо бы продолжить знакомство с ним.

а вообще, летом я никогда не заглядываю в этот термос. всё и так уже тепло и свежо. вот зимой ему придётся постараться, чтобы паутинки воспоминаний в моей голове не примёрзли к черепу.

я влюблён. она заставляет меня думать о химикатах.

(с)

i wish i had an angel for one moment of love
I wish I had your angel tonight

i'm in love with my lust
burning angelwings to dust 
i wish I had your angel tonight

beauty always comes with dark thoughts

nightwish, i wish i had an angel

touch my milklike skin
feel the ocean
lick my deepest
hear the starry choir
rip off this lace
that keeps me imprisoned
but beware the enchantment
for my eroticism is your oblivion
old love lies deep, you said
deeper shall be the wound between your legs

nightwish, nymphomaniac fantasia

Цезарь, Цезарь, если б ты только видел их лица, ты бы покатился со смеху! они выглядят так жалко  с сосредоточенными глазами и сжатыми губами, что невольно хочется сказать им что-то успокаивающее.

а ещё они любят обсуждать перед телевизором эфирное время и говорить, что рекламы стало слишком много. как они могут судить о том, что так легко, свободно, эфемерно, и опошлять это грубыми, избитыми выражениями типа "как поверхностно! в наше время всё было не так".

уже несколько дней идут дожди, гром и молния гонят сестру под одеяло, град стучит по крышам, как снаряды во время войны.  я всё стою на балконе и пускаю мыльные пузыри до головокружения. и, представь, струи воды ничуть не мешают им летать так же свободно и легко, как при солнечной погоде. это удивляет, но почему-то не радует. как правило, они должны лопаться. ну и чёрт с ними, с этими пузырями.

главное то, что я видел тебя во сне, когда эта девочка снова запела. сев на кровать, я попытался закрыть уши и не слушать её голоса, но он пронизал меня до самого конца, проникал через сжатые пальцы и сжигал, и сжимал, и переворачивал всё внутри,  с такой силой, что невозможно было сопротивляться. я боялся её, но не мог не слушать. ты просил описать её. ну что ж. когда она стоит рядом с кроватью, у подножия, и теребит полы своего белого прозрачного платья, и поёт так нежно и завораживающе-ужасно, я дрожу то ли от страха, то ли от восхищения. она знает, что я никуда не денусь от неё, разве что постою минутку-другую в ванной, и вернусь обратно, но надолго мне не удаётся скрываться от неё. скажи, почему я боюсь её? ведь она не делает мне ничего плохого. только поёт свои жалобные песни на каком-то красивом и незнакомом языке, и иногда ходит из угла в угол или висит в воздухе над моей головой. она совершенно безобидна, вместе с тем страшна словно горгона, и если бы не её запутавшиеся длинные волосы, я наверняка бы увидел милое и доброе, немного грустное лицо. я почти уверен, что она мила - иначе бы я примёрз к кровати от одного взгляда, брошенного на неё, и остался бы холодной скульптурой, жертвой своей привязанности  к прекрасному и неведомому.

Цезарь, ты всё ещё думаешь, что у меня жар? да нет же! просто вчера я попал под ливень, и смотрел на бежавших к машинам людей, обнимавших зонты, и чувствовал себя героем. будто это героизм - промокнуть до нитки и не простудиться!

те, кто в прекрасном находят дурное, люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. это большой грех. те, кто способен узреть в прекрасном его высокий смысл, люди культурные. они не безнадёжны. но избранник-тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту.

нет книг нравственных и безнравственных. есть книги хорошо написанные или написанные плохо. вот и всё.

не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать всё.

если говорить о форме, прообразом всех искусств является искусство музыканта. если говорить о чувстве - искусство актёра.

оскар уайльд.

"ты стыдишься своей добродетели. удивительный ты человек! никогда не говоришь ничего нравственного и никогда не делаешь ничего безнравственного"

оскар уайльд, портрет дориана грея.

Степанакерт. вокзал. маршрутка. Шуши.

жара. минимум вентиляции и максимум дыхания. жара.

улица. дома. лестница. подъезд.

квартира Армена. Армен. спящий Рома. концерт.

концерт. концерт.  "вау". Зоя.

сигареты. кофе. сигареты. сигареты.

кофе. дым. дым. дым.

"тсс. запрещённое". концерт. Армену плохо. его комната.

смех Артура. дым. Армен в кровати. кофе.

кофе. сигареты. кофе. сигареты.

смех Арминэ. воспоминания. детство? дым.

бледный, холодный, шатающийся Армен в туалете. ему хуже. много холодной воды.

кофе. кофе. кофе. печенье.

косточки от черешни. дым. смех.  "кружится голова".

мама Армена что-то гладит в столовой. дед смотрит концерт Грин дэй.

комната Армена. дым. вишнёвые конфеты. его запутавшийся голос. куда?

сигареты. планы. выпивка? может.

улица. дома. лестница. подъезд.

голодная Арминэ. что-то сладкое. пешком в Степанакерт.  "ой!"

дорога. машины. машины.машины.

голос Армена в трубке.  отвечаю: "мы идём пешком. да-да. как ты? ну хорошо".

много проезжающих машин. садитесь-садитесь-садитесь.

"вас подвезти?" . "спасибо, не надо".

"вас подвезти?" . "спасибо, не надо".

"вас подвезти?"  . "спасибо".

дорога. дядя за рулём. дорога. знакомство.

Степанакерт. шушва угол. "большое спасибо". "не стоит".

Армен: "где вы? ну отлично. мне лучше".

доехали. дошли. поели. сели.

музыка, открытое окно, недокуренная сигарета папы. разноцветные фрукты.

"всё отлично. я слегка простыл, мне хочется спать" - так умеет лгать Армен, прикрыв глаза и растягивая слоги.

запрещённое.

это поле, Цезарь, было большим. настолько большим, что взгляд человека не мог бы охватить его полностью, от края до края. оно было красное, даже алое, как кровь или свежая губная помада, и сочилось краской под сине-голубым, обрамлённым белыми облаками, небом. маковое море было удивительно глубоким и играло ребристыми лёгкими волнами, переливаясь то зелёным, то красным. во время дождя оно блестело, словно миллион изумрудов и гранатов, и испускало свой неповторимый пьянящий головокружительный аромат. ты бы только видел, какие пёстрые бабочки и ловкие стрекозы летали над ним, и как усердно пчёлы собирали с них ароматную пыльцу. я даже немного ревновал - ведь они забирали частичку того, что принадлежит мне!

от такой красоты слезились глаза и невообразимо волновалась душа. что-то внутри поднималось, и снова стремительно опускалось, и сжимало до боли, и расплывалось тёплыми мягкими волнами, и останавливалось где-то внизу живота.

да, я хотел бы жить тут и каждую минуту рисковать потерять сознание от обилия этого великолепного цвета и аромата. я нырял бы в это красно-зелёное море, и делал в нём круги, и зарывался головой, и ослаблял руки, чтобы утонуть. ведь это красиво, Цезарь, утонуть в великолепии ?

в свете фонарей они волшебно прекрасны, а под солнцем переливаются изо всех сил, как пролитый на асфальте бензин.  а если ещё и дует ветер, они играют в свои разноцветные лёгкие игры, иногда платя за это своей жизнью. перепрыгивая друг через друга, они то летают ввысь, то запутываются в деревьях, то обнимают стены и антенны. они даже лопаются красиво - такова их природа.

когда я пускаю мыльные пузыри с балкона, иные прохожие даже улыбаются.

здравствуй, Цезарь!

прости, что так поздно отвечаю на твоё письмо. очень обрадовался, когда нашёл его на сундуке у окна, только летний ветер чуть не украл его у меня.

как  проводишь  время? ты ничего не написал об апельсиновых плантациях и девушках в соломенных шляпах! расскажи, как вы собираете апельсины и выжимаете из них душу. правда, что в магазинах никогда не продают настоящего сока?

какие там люди? коричневые  и тёплые - это понятно, но какие внутри? они кусаются, как наши, или больнее?

Цезарь, пришли мне открытку и вложи свою фотографию. хочу, чтобы ты на ней не улыбался, а скорчил какую - нибудь рожу. обещаешь?

дома у нас всё по-старому. бабушка, как обычно, смотрит новости, ухом припав к динамикам телевизора, и потягивая чай с лимоном. сестра в зелёном платье шаркает из комнаты в комнату и разговаривает с ними. брат сидит на балконе, смотрит на деревья и мечтает об Австралии. он вообще чудак, ты знаешь.  папа читает Гессе и курит свои слимс, изредка выходя на балкон, а мама настраивает всех против сигаретного дыма, косо посматривая на отца и называя его безразличным курильщиком. разве курильщики бывают различными? не понимаю.

за окном воркуют какие - то птицы, наверно ласточки, и от них становится невероятно спокойно. даже голоса телеведущих не раздражают меня, как когда - то, и я становлюсь всё более безразличен к посторонним образам и звукам.

вечером совсем прохладно и свежо,  ветер то и дело опрокидывает горшки с цветами на соседских балконах. трава во дворе налилась соком и зеленеет в полную свою силу, испуская аромат знакомых с детства полей. кошки уже не такие резвые, как весной, и выходят только ночью.

Эрих соскучился по тебе. ты даже стал мерещиться ему. видит, что я пишу тебе письмо и, показывая пальцем на стену, говорит: "да вот же он, стоит рядом!", и смотрит на меня, как на сумасшедшего. он находит неразумным писать друг другу письма, находясь в одной комнате. так что привета тебе на сей раз не передаёт.

Цезарь, у нас такое небо, как в мультфильмах! ближе к вечеру оно синеет, потом становится тёмно-розовым, а иногда и сиреневым. поздние птицы смотрятся как бумеранги на таком фоне. а закат вообще чудесен, его не портят даже крыши домов. помнишь, как мы сидели на балконе и ждали рассвета? теперь я не делаю этого. Эрих стал излишне сентиментален и плачет каждый раз после восхода солнца. думаю, это прекратится, как только ты возвратишься. хотя для него ты и не уходил. тебя не хватает, очень. не хватает, как ветра в жару или дождя в засуху.  не хватает даже больше.

возвращайся скорее. привези нам сладких апельсинов и мягкого воздуха. и много-много открыток.

с любовью, Маргарит (Эрих бьётся в истерике, хотя бы это должно ускорить твой приезд).

16. 06. 09

я переждал рассвет.  я надеялся, что ты снова вдохнёшь ветер.

только после того, как по твоему телу пошли трупные пятна, я начал осознавать, что ты мёртв.  эти многочисленные гипостазы на твоих руках и спине являются доказательством твоей смерти...  боги! даже пластичная деформация не делает тебя непривлекательным, и твои губы всё так же капризно сжаты в милой ухмылке.

я сижу рядом с тобой и чего-то жду. вот уже наступает окоченение, и гипертрофия твоего сердца всё менее заметна.. я жду, жду до последних часов  имбибиции, и наблюдаю начинающуюся эмфизему.

пройдёт всего несколько часов, и завершится тление. ты будешь отменно пахнуть свежим метаном, аммиаком,застоявшимся сероводородом, азотом, углекислым газом и превосходнейшим этил- и метилмеркаптаном.

я не могу больше медлить. набираю хорошо знакомый номер.

-  я зарегистрировал случай приступа сердца с летальным исходом. можно составлять историю смерти.

лучшее тело.

иии...всё